Отрицание психологических проблем

Люди часто откладывают или избегают психологической помощи не потому, что «не хотят выздороветь», а потому, что осознание своих проблем и обращение за психологической помощью могут угрожать их идентичности, безопасности и отношениям с другими. Основные объяснения этому можно найти в психологических исследованиях: как и следовало ожидать, отрицание факта наличия психологических проблем существует с мужским полом, низкими уровнями образования, дохода, силой патрахальных установок, тяжестью психопатологии, нарциссизмом и проживанием в сельской местности.

1. Стигма и стыд
Патрик Корриган различает общественную стигму — негативные стереотипы и дискриминацию в отношении людей с психическими проблемами — и самостигму, которая возникает, когда человек усваивает эти стереотипы и применяет их к себе. Человек может думать: «Если мне нужна психотерапия, значит, я слаб, ущербен или неспособен справиться». Исследования неизменно показывают, что самостигма предсказывает более негативное отношение к психологическому консультированию и более низкий уровень фактического обращения за помощью психолога. Люди отрицают или преуменьшают свои трудности.

2. Трудности в распознавании проблемы
Признание психологического дистресса требует грамотности в вопросах психического здоровья: понимания того, какие бывают симптомы, как они могут развиваться и что профессиональная психологическая помощь может быть достаточно полезна. Грэм Торникрофт, Сара Эванс-Лако и Клэр Хендерсон показали, что ограниченные знания, предрассудки и поддержка дискриминации ухудшают самоидентификацию психических проблем и снижают воспринимаемую потребность в помощи. Люди могут не знать и не уметь формулировать, что именно их беспокоит и как с этим обращаться. В психологии это назавается анозогнозия, человек не знает, либо отрицает факт наличия психологических проблем. 

3. Ценность, придаваемая самостоятельности
Многие люди усваивают убеждение, что взрослые должны справляться с трудностями в одиночку. Это может отражать культурные нормы, семейные ожидания, гендерную социализацию или профессиональную идентичность, в которой уязвимость рассматривается как некомпетентность. Наша культуру достаточно нарциссичная и погранична, как следствие, поляризация: «ничтожность, проблем, слабость, неуспех — грандиозность, величие, сила, успех».

4. Социальные нормы и страх осуждения
Теория запланированного поведения Айзена объясняет, что намерения обратиться за помощью зависят в т.ч. от ожидаемых реакций других. Если человек ожидает неодобрения со стороны родственников, коллег, работодателей или религиозной общины, его намерение обратиться за помощью ослабевает. 

5. Страх раскрытия информации и последствий
Обращение за помощью требует раскрытия информации. Люди могут бояться осуждения, потери конфиденциальности, ущерба профессиональной репутации или того, что их слова будут использованы против них. 

6. Привязанность и доверие
Теория привязанности Джона Боулби помогает объяснить, почему некоторым людям трудно полагаться на терапевта. Если первые опекуны были непоследовательны, отвергали или пугали, у человека могут сформироваться ожидания, что близость небезопасна или что потребность в других приводит к унижению. Такие модели поведения могут сделать уязвимость, необходимую в терапии, угрожающей.

7. Культурные и структурные барьеры
Работы Артура Клейнмана о культуре и психических заболеваниях подчеркивают, что люди понимают страдания через призму местных культурных категорий. Например, в некоторых сообществах депрессия может выражаться как слобость, лень, «одержимость», грех, а не как психологическая проблема, что может снизить осознание необходимости психотерапии.