Психосексуальность и современный психоанализ

+18 ПСИХОСЕКСУАЛЬНОСТЬ И СОВРЕМЕННЫЙ АНАЛИЗ

Доклад прочитанный на конференции «союза профессиональных психоаналитиков» 

  Фрейд утверждал, что признание психосексуальной причинности психических расстройств находится в основании психоанализа. Он даже добавил, что те, кто не хотят этого признавать, не должны называть себя психоаналитиками! Грин в своей одноименной статье 1996 г. «Имеет ли сексуальность какое-либо отношение к психоанализу?» также дает положительный ответ на этот вопрос. Однако, Питер Фонаги в книге «Идентичность, гендер и сексуальность», изданной Международной психоаналитической ассоциацией, отмечает: «Создается впечатление, что в психоанализе больше нет места для сексуальности. Мы больше не считаем его основополагающим во всех случаях и даже не важным для современного теоретизирования». Он добавляет: «Психосексуальность в настоящее время чаще всего рассматривается как завуалированние других конфликтов, несексуальных и скорее связанных с объектом, чем наоборот».

  Очевидно, что тема сексуальности и сексуального конфликта не является мейнстримом и занимает меньше места в современных психоаналитических трудах, чем во времена Фрейда. Так называемый скандал истерии с ее внутрипсихическим конфликтом между сексуальным желанием и запретом Супер-Эго (характерного для невротической личности), был вытеснен в метапсихологической и клинической работе проблематикой отсутствия у анализируемого способности к символизации или «ментализации». В этом контексте основное внимание уделяется самым ранним объектным отношениям, где, по-видимому, сексуальность может быть понимаема в очень широком смысле.

  Тем более удивительно, что А. Грин (1996) и П. Фонаги (2006) и считают Мелани Кляйн (принадлежащей к классическому психоанализу) основоположницей этого нового понимания психосексуальности. Ведь она скорее рассматривала сексуальность как переиздание отношения к груди – как ранней форме объекта – и поэтому, по мнению Грина, она отодвинула сексуальность на задний план по отношению к объектному отношению. Предпочла фрейдистскому дуализму удовольствия/неудовольствия — дуализм «хорошей» и «плохой» груди. Более того, сосредоточив свой анализ на архаичных тревогах, она могла бы свергла Эдипов комплекс с его ключевой роли в пользу «депрессивной позиции». Кроме того, ее ученики, некоторые из которых являются влиятельными авторами сегодня, например, Винникотт и Бион, сместили акцент с психосексуальности на процессы взаимодействия и мышления в «здесь и сейчас» аналитического сеанса.
Есть основания полагать, что значительное внимание, уделяемое «здесь и сейчас», способствует оттеснению теории инфантильной сексуальности, поскольку эта специфическая сексуальность может быть учтена и сделана видимой, лишь только через сложную временную концепцию последействия. Так, Томас Огден в работе (Аналитический третий: выводы для психоаналитической теории и техники), пишет, что именно «опыт работы с пациентом должен приводить к развитию теории, а не наоборот».

  Можно задаться вопросом: не приводит ли нас акцент на «здесь и сейчас» (столь часто используемое в работе с пограничной личность), где на переднем плане находится наблюдение за реляционными процессами на сеансе, к отказу (либо ослаблению) определенных метапсихологических моделей?

 Андре Грин (1996) полагает, что «здесь и сейчас» в аналитической ситуации в ее чистом виде будет подкреплено неявной гипотезой о том, что в аналитической ситуации со взрослым анализируемым — как только регрессия была введена в действие, воображаются ранние травматические отношения, причем таким образом, чтобы это было более или менее верно прошлому опыту. А поскольку эти ранние переживания относятся к периоду жизни до Эдипова комплекса, они не могут быть сексуальными в чистом виде. «Эти идеи возникают из-за того, что мы рассматриваем пациентов как младенцев» (Грин, 1996, тамже).

  Такая концепция может обойтись без измерения фрейдистского ретроспективного действия в аналитическом процессе: ситуации, которые изначально не были пережиты сексуально, неизбежно будут сексуализированны впоследствии, в процессе взросления и получения нового опыта.

  Это согласуется с клиническим опытом с «пограничных случаев», например, где деструктивный мазохизм, сексуальные истоки которого нам известны, часто доминирует и выражается в навязчивом желании повторения. Или случаи, в которых эмоциональные потребности клиентов (депривированные еще в раннем детстве) словно бы склеиваются со взрослой сексуальностью. 

   Сьюзан Хенен-Вольф считает, что отсылки на теорию влечений, на инфантильную сексуальность и на Эдипов комплекс — как ее кумулятивный пункт, стали встречаться значительно реже в современном психоанализе. Можем ли мы поэтому говорить о «десексуализации» психоанализа?

  Некоторые авторы, особенно те, кто находился под влиянием идей Лакана (например, Лебрен и др., 2005; Мелман, 2002), понимают упадок Эдипова конфликта в современной клинической практике как результат «исчезновения отцовской функции». Раньше фигура отца вовлекала бы ребенка в Эдипов комплекс и тем самым структурирующий символический закон. Лапланш в работе «Кастрация и Эдип как повествовательные коды и схемы» задается возможностью определения Эдипова комплекс, как метанарратива, который доминирует и определяет нашу культуру, который стал бы «телом» и структурировал бы нашу бессознательную фантазийную жизнь.

  Отметим, что разнообразные теории привязанности (от Боулби и Эйнсворт к Криттенден), в центре внимания которых находятся взаимоотношения между матерью и ребенком (подкрепленные хорошей доказательной клинической базой наблюдений за младенцами) приобрели большое влияние в психоанализе и несколько оттеснили  идею сексуализации предыдущего опыта, по крайней мере так полагает Дорнес М. в работе 2002, Психоанализ и психология раннего возраста,). Этот поворот от психосексуальности к теории привязанности, можно было бы определить в терминах Куна «сдвигом парадигмы» (Fonagy, 2006, стр. 5): в теории объектных отношений психосексуальная причинность была отодвинута на второй план.
Снижение количества упоминаний психосексуальности и Эдипова комплекса в психоаналитическом дискурсе одновременно позволило избавиться от некоторых теоретических сложностей детерминированных социально-психологической спецификой современного понимания института семье. Это прежде всего:
— движение пар от патриархальных тенденций (начала 20 в) к эгалитарным отношениям (21-го)
— новый взгляд на фигуру отца и матери
— или проблематика гендерной идентичности и сексуальной ориентации.
  По мере децентрации психосексуальной теории, споры по поводу влечений все реже становятся основанием для непримиримых расколов и противоречий в профессиональной среде, как это было раньше: мы помним, что разрыв Фрейда с Юнгом, Адлером и другими, был отчасти обусловлен разногласиями относительно центральной роли сексуального начала. И, как мы знаем, введение второй теории влечений – Эроса против Танатоса – также не было принято многими аналитиками.
С тех пор несколько течений постфрейдистского психоанализа отвернулись от теории влечений более или менее открытым образом: например, американская эго-психология разработала концепцию бесконфликтной зоны в Эго, которая могла избежать сексуализации. Можно упомянуть Хайнца Кохута или Мертона Гилла, последний открыто отверг теорию влечений как «естественную» науку и утверждал, что психоанализ должен быть герменевтически ориентирован, в сторону гуманитарного знания. Во франкоязычном психоанализе Лакан осложнил жизнь теории влечений, хотя и причислял ее к основополагающим концепциям психоанализа.
   Есть основания полагать, что произошедшие за последние более 100 лет изменения в сексуальности способствовали тривиализации ортодоксального понимания психосексуальности. Глубокие современные изменения в сексуальном поведении бросили вызов психоанализу. В отличие от конца XIX века, мы больше не можем говорить о всеобщем сексуальном торможении.

   Сигуш (2005) вводит в социально-гуманитарные науки понятия неосексуальностью и постсексуальностью. Они пишет: «нет сомнений, что мы сталкиваемся с важным событием: с тех пор, как было установлено принципиальное различие между деторождением и сексуальностью, мы познаем «чистую сексуальность», которая не служит никакой другой цели, кроме своей собственной реализации. Это соответствует «чистым» отношениям, свободным от экономических или семейных функций. Кажется, только «желания» объединяют людей».
Публично демонстрируемая сексуальность приняла форму, которую с психоаналитической точки зрения можно назвать прегенитальной: тела обнажены, «свободны», показывают себя и наслаждаются собой в эксгибиционизме нарциссического тона. Они стремятся соблазнить, не ставя себе целью установление отношений с генитальным объектом.
   Жан Курню пишет: эротическое поощрение орального, анального и, прежде всего, фаллического вызывает подавление генитальной сексуальности. Женщина в сексуальном нижнем белье, которую демонстрирует современная реклама, представляет собой прекрасный фаллический объект, размахивающий словно завоеватель; «Это, безусловно, успокаивает любую зависть к пенису у женщин и убеждает любого мужчину в возможности женской кастрации» (Курню, 1996, стр. 16-17).
Доминик Бурден пишет: «Выставление тела напоказ является частью досексуальной сексуальности (существовавшего до Эдипова запрета) и даже до ясного осознания разницы между полами. Демонстрация тел без беспорядка или комплекса соответствует самым ранним стадиям инфантильной сексуальности, когда ребенок еще является «полиморфным извращенцем», находящимся в свободной игре частичных влечений, не завершенных и не отнесенных к самому телу (своему и другого)». Бурден полагает, что «сексуальное больше забывается, отрицается и извращается, чем осознается».

   Сам Фрейд не оставил никаких сомнений он писал: «На ранних стадиях различные частичные влечения действуют независимо друг от друга с целью получения удовольствия (…). Организация завершается только в период полового созревания, в четвертой фазе: генитальной фазе. (Фрейд (1940) а, с. 16).

  Мы можем пойти еще дальше и спросить, что мы подразумеваем под «генитальной сексуальностью», где пролегает демаркационная линия определения этой формы сексуальности от остальных? Существует ли единый консенсус касательного этого определения в профессиональной среде? Речь идет о переживании оргазма во время вагинального полового акта? Это обязательно взаимный оргазм? etc. Парадоксально, но идеализация генитальной сексуальности сталкивается с тем фактом, что она становится все более «излишней», по крайней мере, с точки зрения устойчивости вида (искусственное оплодотворение, эктогенез и проч.). Фрейд написал в 1912 году: «Я полагаю, как бы это ни казалось обескураживающим, следует принимать во внимание возможность того, что что-то в «природе сексуального влечения само по себе не способствует достижению полного удовлетворения» (Фрейд, 1912 г., стр. 139). Ни у женщин, ни у мужчин «нежное» течение и «чувственное» течение не встречаются в достаточной степени. «Где любят, там не желают; и там, где они желают, они не могут любить».
  Отметим, что инфантильная, до Эдипальная сексуальность — это прежде всего аутоэротическая сексуальность. Несмотря на нынешний интерес психоанализа к проблемам нарциссизма, мы не видим, чтобы сексуальная основа нарциссизма находилась в центре исследований. Парадоксально, но мы наблюдаем разрыв между нарциссизмом и аутоэротизмом. Скарфо пишет, что «среди психоаналитиков стало общепринятым различать клинику так называемых «классических» неврозов, где бессознательное сексуальное находится в центре психической проблемы, и клинику, где доминирует проблема нарциссизма, понимаемая в десексуализированном виде». Патологии последнего типа организованы вокруг дефицита, а не конфликта, что предполагает, что у них отсутствует существенный компонент последнего — сексуальное влечение к объекту». 

   Во многих работах, посвященных проблеме нарциссических расстройств личности и пограничных состояний, больше не упоминаются глубинные сексуальные импульсы. И все же, после того как Фрейд ввел понятие нарциссизма, он писал: «Эго изначально, в самом начале жизни души, наделено влечениями и отчасти способно удовлетворять свои влечения на себе самом. Мы называем это состояние нарциссизмом, а эту возможность удовлетворения — аутоэротической возможностью» (Фрейд, 1915c , стр. 181-182). Характерной чертой нарциссизма является то, что «либидо, которое, как мы видим, привязывается к объектам и которое является выражением тенденции получать удовлетворение от этих объектов, может также освободиться от этих объектов и на их место поставить чистое Я (… .) ; Если имеет место такая фиксация либидо на собственном теле и на своей личности, а не на объекте, то этот факт не может быть исключительным или незначительным. (…) Из истории развития объектного либидо следует, что многие сексуальные импульсы первоначально удовлетворяются на самом теле, аутоэротически, как мы говорим. Таким образом, аутоэротизм был сексуальной активностью нарциссической стадии размещения либидо».

Т.о. подводя итог, мы можем сказать, что в теме сексуальности, не смотря на столетний опыт исследований в этой сфере (Фрейд, Кинси, Хиршфельд, Крафт-Эбинг и др.) постоянно увеличивается горизонт не познанного. Наличие инвариантности и полифонии смыслов, на наш взгляд, является хорошим показателем научной дискуссии и плюрализма мнений. И если в процессе взаимодействия человеческой сексуальности могут рождаться дети, то в процессе научного диалога может рождаться истина, при все относительности этой категории.

Abraham K. (1921), Gesammelte Schriften, Frankfurt, 1982.
André J. (2005), L’indifférent, in Les sexes indifférents, sous la dir. de J. André, Paris, PUF.
Atlan H. (2005), L’utérus artificiel, Paris, Le Seuil.
Botella C. (2001), Kommentierung des Textes von R. Roughton : « Homosexualität : klinische und technische Probleme », IPA Newsletter, Jahrgang 10, Heft 1.
Bourdin D. (2004), De l’oubli. Dynamique du fonctionnement psychique, Paris, Armand Colin.
Castel P.-H. (2003), La métamorphose impensable. Essai sur le transsexualisme et l’identité personnelle, Paris, Gallimard.
Chemama R. (hrsg.) (1993), Dictionnaire actuel des signifiants, concepts et mathèmes de la psychanalyse, Paris, Larousse.
Cournut J. (1996), Psychanalyse et sexualité, in J. Cournut et al., Psychanalyse et sexualité. Questions aux sciences humaines, Paris, Dunod.
Diatkine G. (1996), Un débat encore vif : la sexualité, in J. Cournut et al., Psychanalyse et sexualité. Questions aux sciences humaines, Paris, Dunod.
Dornes M. (2002), Psychanalyse et psychologie du premier âge, Paris, PUF.
Enriquez E. (1996), L’objet étrange de la sociologie : la sexualité, in J. Cournut et al., Psychanalyse et sexualité. Questions aux sciences humaines, Paris, Dunod.
Fonagy P. (2006), Psychosexuality and psychoanalysis : An overview, in P. Fonagy, R. Krause and M. Leuzinger-Bohleber (eds), Identity, Gender and Sexuality, London, International Psychoanalytical Association.
Freud S. (1895 d), Études sur l’hystérie, Paris, PUF, 1967.
Freud S. (1905 d), Trois essais sur la théorie sexuelle, OCF, VI, Paris, PUF, 2006.
Freud S. (1912 d), Du rabaissement généralisé de la vie amoureuse, OCF, XI, Paris, PUF, 1998.
Freud S. (1912-1913 a), Totem et tabou, in OCF, XI, Paris, PUF, 1998.
Freud S. (1913 i), La disposition à la névrose de contrainte, OCF, XII, Paris, PUF, 2005.
Freud S. (1915 c), Pulsions et destin des pulsions, OCF, XIII, Paris, PUF, 1988.
Freud S. (1916-1917 a), Leçons d’introduction à la psychanalyse, OCF, XIV, Paris, PUF, 2000.
Freud S. (1918 b), À partir de l’histoire d’une névrose infantile, OCF, XIII, Paris, PUF, 1988.
Freud S. (1920 g), Au-delà du principe de plaisir, OCF, XV, Paris, PUF, 1996.
Freud S. (1923 b), Le Moi et le Ça, OCF, XVI, Paris, PUF, 1991.
Freud S. (1925 d), Autoprésentation, OCF, XVII, Paris, PUF, 1992.
Freud S. (1926 f), Psycho-Analysis Gesammelte Werke, OCF, XIV, Paris, PUF.
Freud S. (1930 a [1929]), Le malaise dans la culture, OCF, XVIII, Paris, PUF, 1994.
Freud S. (1933 a [1932]), Nouvelle suite des leçons d’introduction à la psychanalyse, in OCF, XIX, Paris, PUF, 1995.
Freud S. (1940a [1938]), Abrégé de psychanalyse, Paris, PUF, « Bibliothèque de psychanalyse », 1949.
Gill M. M. (1976). Metapsychology is not psychology, in M. M. Gill and P. S. Holzman (eds), Psychology vs. Metapsychology : Psychoanalytic Essays in Memory of George S. Klein. Psychological Issues, New York, International Universities Press, Monogr., no 36, pp. 71-105.
Görlich B., Lorenzer A., Schmidt A. (hrsg.) (1980), Der Stachel Freud. Beiträge und Dokumente zur Kulturismus-Kritik, Frankfurt, Fischer.
Green A. (1996), La sexualité a-t-elle un quelconque rapport avec la psychanalyse ?, RFP, t. LX, no 3, 829-847. (Has sexuality anything to do with psychoanalysis ?, Intern. Journ. Psychoanalysis, 76, 871-883.)
Consulter sur Cairn.info
Gribinski M. (2004), Deviner à peu près, RFP, t. LXVIII, no 3, 897-916.
Kahn L. (2004), Fiction et vérité freudiennes, entretiens avec Michel Enaudeau, Paris, Balland.
Kohut H. (1971), The Analysis of the Self. Systematic Approach to the Psychoanalytic Treatment of Narcissistic Personality Disorders, London, Hogarth Press.
Laplanche J. (2006), Castration et Œdipe comme codes et schémas narratifs, in Sexual. La sexualité élargie au sens freudien, Paris, PUF, 2007.
Lebrun J.-P., Volckrick E. (2005), Avons-nous encore besoin d’un tiers ?, Romanville-Saint-Agne, Érès.
Marcuse H. (1955), Eros and Civilization : A Philosophical Inquiry into Freud, New York, Vintage, 1961.
Melman C. (2002), L’homme sans gravité, Paris, Denoël.
Millet K. (1968), Sexual Politics, London, Granada Publishing.
Ogden T. (2005), Le tiers analytique : les implications pour la théorie et la technique psychanalytiques, RFP, t. LXIX, no 3, 751-775.
Parin P. (1978), Der Widerspruch im Subjekt, Franfurt, Syndicat.
Reiche R. (1968), Sexualität und Klassenkampf, Frankfurt, Fischer Verlag.
Schaeffer J. (2005), Quelle indifférence des sexes ?, in Les sexes indifférents, sous la dir. de J. André, Paris, PUF.
Scarfone D. (1999), La désexualisation, Trans, 8, 127-144.
Sigusch V. (2005), Neosexualitäten. Über den kulturellen Wandel von Liebe und Perversion (Neo-sexualités. À propos des transformations culturelles d’amour et de perversion), Frankfurt-New York, Campus Verlag.