Эдипальный конфликт: антропология, психология, биология
На примере психологии эдипова комплекса особенно хорошо видно, потому что здесь сталкиваются три уровня объяснения: психоаналитический, антропологический и современный developmental science.
1. Что именно Фрейд считал психологичсеки универсальным? У Зигмунд Фрейд эдипов комплекс связан с фаллической стадией: ребёнок испытывает особое желание к родителю противоположного пола и соперничество с родителем того же пола.
В классической формулировке мальчик:
мать → объект желания
отец → соперник
а затем страх наказания и кастрации заставляет его отказаться от желания обладать матерью и идентифицироваться с отцом.
Фрейд предполагал, что это имеет универсальный характер, то есть является не просто продуктом конкретной европейской культуры.
2. Но антропология поставила здесь серьёзную проблему: если эдипов комплекс понимать буквально — как универсальное желание ребёнка к одному родителю и соперничество с другим, — этнографические данные не дают простой картины универсальности. В разных обществах: дети гораздо меньше времени проводят с биологическими родителями; воспитанием занимаются другие родственники; существуют разные нормы сексуальности; по-разному устроены семья и авторитет; отношения между отцом, матерью и ребёнком сильно различаются. Поэтому конкретная конфигурация, которую описывал Фрейд, явно зависит от социальной организации семьи. Это одна из причин, почему современная психология не принимает фрейдовскую теорию эдипова комплекса как установленный универсальный этап развития.
Но, М. Кляйн делает очень интересный поворот. Она фактически сдвигает Эдипа значительно раньше. Для неё эдиповы отношения психологичски начинаются уже в младенчестве. Почему? Потому что ребёнок очень рано обнаруживает, что мать — не только его объект. У неё есть отношения с другими людьми, прежде всего с отцом. И ребёнок сталкивается с чрезвычайно важной ситуацией: «Мать существует не только для меня». Это уже создаёт психологический треугольник: ребёнок — мать — третий.
И вот здесь возникает важная мысль Кляйн: треугольность отношений может быть более фундаментальной, чем конкретная сексуальная история «мальчик хочет мать и конкурирует с отцом».
3. Это позволяет иначе поставить вопрос о культуре. Представим ребёнка, который растёт в культуре, где семья организована совершенно иначе.
Например, ребёнка воспитывает не одна мать и отец, а большая группа родственников. Тогда конкретная фигура «отца» может быть совсем не такой, как в европейской нуклеарной семье. Но всё равно может существовать нечто вроде: «Я хочу исключительных отношений с этим человеком, но этот человек связан с другими людьми». То есть сама проблема исключительности отношений и появления третьего может иметь более универсальную основу, чем конкретная фрейдовская форма Эдипа. Это уже значительно ближе к современной психологическим теории привязанности и исследованиям социального развития.
А теперь вспомним, что человек — это животное. Здесь получается очень интересная граница. У животного тоже существует: привязанность детёныша к матери; конкуренция за внимание; отношения между родителями; иерархия;
ревностьоподобное поведение; агрессия; сексуальное поведение взрослых особей.
Но из этого нельзя автоматически сделать вывод, что у животного существует эдипов комплекс. Потому что эдипов комплекс у Фрейда — это не просто:
«детёныш привязан к матери и конкурирует за неё». Он включает символические отношения, фантазии, идентификацию, запрет, вину, сексуальное значение и культурно организованное родство. У человека всё это радикально усложняется благодаря языку и символизации.
Поэтому сегодня можно сформулировать гораздо осторожнее: не эдипов комплекс генетически встроен в ребёнка, а скорее: человеческий ребёнок рождается с определёнными системами привязанности, социального интереса, конкуренции, страха потери объекта и способности формировать отношения с несколькими людьми. В человеческой среде эти системы организуются в сложные психологические отношения между ребёнком, родителями и другими значимыми людьми. Конкретная форма этих отношений существенно зависит от культуры и структуры семьи.
А психоаналитическая теория интерпретирует определённые формы этой организации как эдиповы отношения. И тогда становится понятнее первоначальное утверждение Кляйн: базовые психические отношения имеют универсальное, отчасти врождённое основание. Антропология: конкретное содержание этих отношений сильно зависит от культуры. Современная психология развития: вероятнее всего, существуют врождённые системы и предрасположенности, но они развиваются в постоянном взаимодействии с социальной средой.
И это можно представить так: биология → отношения с другими → развитие психических структур → культура → конкретное содержание фантазий и отношений.
Поэтому наиболее спорным у Кляйн является не утверждение, что у младенца есть очень ранние эмоциональные и объектные отношения. Это хорошо согласуется с современной developmental psychology.
Самое спорное — насколько правомерно описывать эти отношения именно кляйнианскими категориями: «параноидно-шизоидная позиция», «депрессивная позиция», «частичный объект», «зависть», «эдипова ситуация» и т. д.
И вот здесь уже начинается очень интересный вопрос: что именно в Кляйн можно считать эмпирически подтверждаемым, а что является психоаналитической теоретической интерпретацией? Это, пожалуй, самый важный следующий шаг.