Теория объектных отношений

Теория объектных отношений — одно из ключевых направлений психоанализа XX века. Она возникла внутри психоаналитической традиции, но постепенно сместила акцент с влечений и их удовлетворения на отношения человека со значимыми другими и внутренние образы этих отношений. 

Если очень упрощённо.  Теория объектных отношений спрашивает: «С кем человек находится в отношениях, как он переживает другого и какую внутреннюю модель этих отношений он носит в себе?»  Здесь «объект» — это не неодушевлённая вещь, а значимый другой человек, прежде всего мать или другой первичный заботящийся взрослый. Развитие данной концепции связано прежде всего с работами:
1. Мелани Кляйн — исследовала ранние отношения ребёнка с материнским объектом, фантазии, агрессию и механизмы расщепления (в частности концепция хорошей и плохой груди / хорошей и плохой матери). Является родоночальником этого направления.
2. Рональд Фэйрберн — он радикально сместил акцент от удовлетворения влечений к самой потребности в отношениях.
3. Дональд Винникотт — разработал представления о достаточно хорошей матери, переходном объекте (чаще всего любимой игрушке), истинном и ложном Self. 
4. Уилфред Бион — исследовал процессы контейнирования и преобразования эмоционального опыта, автор концепций альфа и бета функций.
5. Отто Кернберг — применил идеи объектных отношений к пониманию уровней организации личности.
Важно отметить, что этом это не одна единая теория: скорее, целое семейство психоаналитических концепций и подходов.

Что такое «объект»? 
В данном случае — это то, на что направлено влечение или чувство. Но в объектных отношениях значение этого понятия постепенно расширилось. Например, младенец испытывает голод и нуждается в матери. Но для него мать — не просто источник пищи. Постепенно формируется переживание: «Есть кто-то, кто меня кормит, успокаивает, удерживает, любит, иногда отсутствует и иногда фрустрирует».  Этот опыт отношений постепенно становится частью внутреннего мира. То есть внешний человек превращается в внутреннюю психическую репрезентацию. Например, у человека могут сформироваться внутренние представления: «другой меня поддерживает», «другой меня бросит», «если я проявлю потребность, меня отвергнут», «любовь всегда сопровождается болью», «чтобы меня любили, я должен быть удобным». Именно такие внутренние рабочие модели отношений впоследствии могут влиять на отношения взрослого человека с миром и Другими. 

Главная идея теории объектных отношений: внешние отношения становятся внутренними. Ребёнок взаимодействует с реальными людьми → опыт этих взаимодействий постепенно интериоризируется → формируются внутренние объекты и модели отношений → они начинают влиять на то, как человек воспринимает новых людей.

Например: ребёнок неоднократно сталкивается с непредсказуемой реакцией матери. Постепенно может сформироваться внутренняя схема: «я нуждаюсь в другом → другой может внезапно исчезнуть → поэтому близость опасна». Во взрослом возрасте человек может интеллектуально понимать, что его партнёр надёжен, но эмоционально продолжать ожидать от него ухода. Поэтому объектные отношения позволяют объяснить феномен: «я понимаю, что этот человек совсем не такой, как мои родители, но почему я всё равно чувствую рядом с ним то же самое?» Потому что в психике активируется не только восприятие реального человека, но и прежняя внутренняя модель отношений.

В концепии М. Кляйн особое значение имеют самые ранние стадии психического развития. Она предполагала, что младенец первоначально не воспринимает мать как полностью интегрированного человека. Условно можно сказать: «хорошая грудь» → источник удовлетворения; «плохая грудь» → источник фрустрации. Это не означает, что ребёнок буквально думает такими словами. Речь идёт о способе организации опыта.

Когда мать удовлетворяет потребность, она переживается как «хороший объект». Когда фрустрирует — как «плохой». Отсюда появляется понятие расщепления. Когнитивно младенец ещё не способен воспринимать интегрированный объект: «Мама иногда меня любит и иногда меня фрустрирует». 

Параноидно-шизоидная и депрессивная позиции. Это очень важное понятие у М. Кляйн. Параноидно-шизоидная позиция, для неё характерны: расщепление хорошего и плохого, идеализация, обесценивание, проекция, тревога преследования. Мир может переживаться через полярности: он либо полностью хороший, либо полностью плохой. Это напоминает некоторые взрослые формы мышления: «Вчера она была лучшим человеком на свете, а сегодня я понимаю, что она ужасная и никогда её больше не прощу». 

Депрессивная позиция. Здесь происходит важный шаг развития — интеграция и константность объекта. Ребенок начинает понимать: хороший и плохой объект — это один и тот же человек. Например: «я злюсь на мать, но одновременно люблю её». Это создаёт более сложные чувства: вину, печаль, амбивалентность, заботу о другом. Поэтому переход к депрессивной позиции — это не просто «стать депрессивным». Это способность выдерживать противоречивость отношений. 

Взгляды Фэйрберна: человек прежде всего ищет отношения, здесь происходит очень важный теоретический поворот. Фрейдовская модель во многом строилась вокруг влечений: человек стремится получить удовольствие и избавиться от напряжения. Фэйрберн предложил гораздо сильнее подчеркнуть: человеческая психика изначально ориентирована на объект, то есть на отношения с другим. Иными словами, ребёнку нужен не только «объект для удовлетворения потребности». Ему нужен сам другой человек и связь с ним. Отсюда возникает важный парадокс: почему человек может продолжать стремиться к отношениям, которые причиняют ему боль? С точки зрения объектных отношений ответ может быть таким:потому что даже плохая связь может быть психологически предпочтительнее полного отсутствия связи. Например, человек постоянно выбирает эмоционально недоступных партнёров. На уровне сознания: «я хочу наконец встретить любящего человека», но внутренняя модель может выглядеть иначе: «близость равна необходимость добиваться любви недоступного другого» и тогда знакомая болезненная структура отношений субъективно оказывается более «естественной», чем спокойная близость.

Д. Винникотт: достаточно хорошая мать. Винникотт внёс огромный вклад в понимание ранней среды. Он ввёл знаменитое понятие достаточно хорошей матери. Важно, что речь не идёт об идеальной матери. Наоборот, ребёнку не нужна абсолютная адаптация взрослого к каждой его потребности. Сначала забота должна быть достаточно надёжной, чтобы ребёнок мог сформировать чувство безопасности. Затем постепенно возникают фрустрации: мать не приходит мгновенно, она не всегда угадывает желание ребёнка, она существует отдельно от него, и это нормально. Т.о. ребёнок постепенно обнаруживает: другой человек существует независимо от меня. 

Истинное и ложное Self. Ещё одна знаменитая концепция Д.Винникотта. Если ребёнок развивается в достаточно благоприятной среде, он постепенно приобретает ощущение: я могу быть собой, я в безопасности. Это связано с True Self. Но если окружающая среда требует от ребёнка постоянно адаптироваться, подавлять собственные желания и угадывать требования других, может формироваться False Self (я должен быть таким, каким меня хотят видеть). Во взрослом возрасте это может проявляться как ощущениях: я не понимаю, чего хочу, я постоянно подстраиваюсь, я хороший для всех, кроме себя, мне трудно почувствовать собственные желания.

У. Бион и контейнирование. Бион развивал идею о том, что младенец испытывает эмоциональные состояния, которые он ещё не способен самостоятельно психически переработать. Ребёнок испытывает сильную тревогу → мать принимает это состояние → эмоционально перерабатывает его → возвращает ребёнку в более переносимой форме. Мать своим присутствием и реакцией как бы сообщает: тебе страшно. Я рядом. Это можно выдержать. Это и есть один из вариантов понимания контейнирования. Со временем человек интериоризирует эту способность и начинает сам перерабатывать собственные эмоциональные состояния. Если же ранняя среда плохо выполняет контейнирующую функцию, сильные переживания могут оставаться необработанными и переживаться как нечто хаотичное, невыносимое или приходящее извне. 

Как это используется для понимания взрослого человека? Представим человека, который постоянно боится, что партнёр его бросит. Объектный подход будет интересоваться не только вопросом: почему он так тревожится? Но и, какой внутренний образ другого у него сформировался, каким он ощущает самого себя в отношениях, что он ожидает от близкого человека, какие отношения он бессознательно воспроизводит, способен ли он интегрировать положительные и отрицательные качества другого, насколько он способен выдерживать амбивалентность, что происходит с его образом себя, когда другой становится недоступен?

Получается своего рода внутренняя структура: Образ себя ↔ Образ другого ↔ Тип связи между ними. Например: Я — недостаточно хороший. Другой — тот, кто может меня отвергнуть. Связь — я должен постоянно добиваться его любви. Именно эта структура может затем воспроизводиться в разных отношениях.

Терапевтические отношения становятся своего рода живой лабораторией объектных отношений. Пациент может начать воспринимать терапевта через уже существующие внутренние модели. Тогда терапевт оказывается не просто человеком в настоящем, а носителем определённой роли во внутреннем мире пациента. В психоаналитической традиции это связано с переносом. При этом задача терапии — не просто убедить человека: нет, я хороший, вы ошибаетесь. Гораздо важнее исследовать: почему именно со мной сейчас возникает такое переживание? Что оно напоминает? Какая модель отношений здесь воспроизводится? Постепенно человек может получить новый опыт отношений и более интегрированное представление о себе и других. Теория объектных отношений рассматривает человека не как изолированного носителя влечений, а как существо, чья психика с самого начала формируется в отношениях с другими. Поэтому вопрос психоанализа постепенно смещается от: что я хочу? К более сложному, как я строю отношения? Каким я вижу себя в отношениях? Каким я вижу другого? И почему снова и снова оказываюсь в похожей эмоциональной ситуации? 

Именно поэтому теория объектных отношений особенно важна для понимания привязанности, повторяющихся сценариев отношений, переноса, пограничной организации личности, расщепления, идеализации/обесценивания и формирования идентичности.

Согласно психоаналитическим воззрениям, младенец не способен воспринимать отсутствие как таковое — для него оно всегда оборачивается присутствием чего-то враждебного (см. «плохая груди» у М.Кляйн).

Единственный выход для него — попытаться изгнать это зло наружу и начать с ним бороться. Такая же логика нередко прослеживается и у взрослых: они интерпретируют пустоту не как нехватку, а как вторжение неблагополучия. Их жалобы обращены не на внутреннее состояние, а на внешние обстоятельства — равнодушного партнёра, тягостную работу, непослушных детей и проч. Даже финансовые трудности воспринимаются ими не как отсутствие навыка приумножения капитала, а как присутствие долгов. И решение они ищут не в обретении блага, а в устранении источника зла. Такой подход по сути повторяет инфантильный механизм избавления от «плохой груди», которая проецируется на реальные жизненные трудности. Как известно, бороться с внешним «вредными» обстоятельствами можно бесконечно долго, а разбирается с собой гораздо сложнее.