Взгляды М. Кляйн на позиции развития и культура
Здесь важно развести два разных смысла слова «культурный». Именно из-за их смешения возникает противоречие.
У Мелани Кляйн параноидно-шизоидная и депрессивная позиции не являются культурными феноменами в строгом смысле. Это предполагаемые универсальные способы организации раннего психического опыта. А культура, по Кляйн, уже влияет на то, как эти базовые отношения и защиты получают конкретное содержание и форму. Например, младенец может переживать: «хорошее» и «плохое» как противоположные состояния объекта; тревогу перед разрушительным или преследующим объектом; расщепление объекта; затем постепенную интеграцию «хорошей» и «плохой» сторон одного объекта; в связи с этим — вину, заботу и стремление восстановить поврежденный объект. Для Кляйн это возникает до полноценного усвоения культуры.
Но здесь возникает очень интересный вопрос, который вы задаёте: а насколько вообще мы вправе считать эти процессы врожденными, если наблюдаем их только у человеческих детей, растущих в человеческой среде? И здесь позиция современной науки будет значительно осторожнее Кляйн.
1. «Встроено в психику» ≠ «готовая психическая стадия от рождения»
Кляйн использует достаточно сильную теоретическую гипотезу: определённые формы тревоги, защиты и объектных отношений являются очень ранними и имеют конституциональную основу. Но это не означает, что ребенок рождается уже с готовой «параноидно-шизоидной позицией» примерно так же, как он рождается с рефлексом.
Современный взгляд скорее сказал бы: у человека имеются врожденные нейробиологические и мотивационные предпосылки, из взаимодействия которых с опытом постепенно формируются определённые способы эмоциональной и социальной регуляции. Это существенно слабее утверждения Кляйн.
А что происходит у животных? Здесь ваш вопрос становится особенно интересным. Если под «параноидно-шизоидной позицией» понимать буквально кляйнианскую метапсихологическую конструкцию, то мы действительно не можем просто сказать: «У животных обнаружена параноидно-шизоидная позиция». Животное не может сообщить нам, что оно переживает объект как «частичный объект», а затем интегрирует его в целостный объект. Но у животных обнаруживаются поведенческие и нейробиологические аналоги некоторых компонентов, например: различение безопасного и угрожающего; избегание потенциального хищника; агрессивная защита; привязанность; поиск контакта; стресс при разлуке; социальная конкуренция; забота о потомстве; примитивные формы социального примирения.
То есть мы можем наблюдать эволюционно древние системы, из которых человеческая психика могла развить гораздо более сложные формы.
Но это ещё не доказывает кляйнианскую теорию. И здесь возникает важное различие между Фрейдом и Кляйн. У Фрейда психосексуальные стадии в значительной степени описываются как последовательность развития либидозных организаций: оральная → aнaльнaя → фaлличeскaя → латентная → генитальная.
Кляйн значительно смещает центр тяжести. Для неё главное происходит не столько вокруг зон тела, сколько вокруг: отношения младенца с объектом и способов справляться с тревогой. Поэтому её параноидно-шизоидная и депрессивная позиции — это не просто «стадии», которые ребенок однажды проходит и оставляет позади. Они представляют собой способы организации психики, которые могут сохраняться во взрослой жизни.
Культура действительно имеет огромное значение, здесь можно провести полезную границу:
биологически задано: способность испытывать страх; привязанность; агрессивная защита; стремление к контакту; способность различать другого; эмоциональная реактивность.
Развивается в отношениях: конкретный образ себя; образ другого; способы регулирования тревоги; доверие/недоверие; способы выражения агрессии;
способность интегрировать противоречивые чувства.
Сильно определяется культурой: то, что считается допустимой агрессией; каким должен быть ребенок; как выражается любовь; что считается виной или стыдом; какие отношения считаются нормальными; какие символы и значения приобретают сексуальность, тело, родительство и т. д. Поэтому было бы слишком просто сказать: «Кляйн описывает культурные феномены». Точнее сказать: Кляйн пытается описать универсальные, очень ранние механизмы психического функционирования, однако конкретная форма их проявления формируется во взаимодействии с объектными отношениями и культурной средой.
И самое важное: аргумент про ребёнка, выращенного животными: он фактически приводит нас к проблеме, которую психоанализ сам по себе решить не может. Если человеческий ребенок растёт среди животных, мы не можем сделать вывод: «Если мы не видим у него эдипова комплекса или депрессивной позиции, значит, этих механизмов вообще нет». Потому что человеческая психика формируется человеческим взаимодействием. Даже врождённые механизмы требуют определённой среды для своего развития. Это примерно как с языком: ребёнок биологически подготовлен к освоению языка, но конкретный язык не находится у него в мозге при рождении. Если ребенок растёт без человеческой языковой среды, его языковое развитие радикально нарушается. С психикой, вероятно, происходит нечто подобное. Поэтому можно представить это как: врождённые предпосылки → взаимодействие с объектами → развитие психических структур → культурное содержание.
И именно в этом месте современная психология расходится с более сильными версиями классического психоаналитического тезиса о врождённых психических «стадиях».